Джеймс Купер - Сатанстое [Чертов палец]

— Горькое? — удивился я. — Я ничего горького не пил сегодня и не собираюсь пить!

— Я говорю про тот напиток, который вам наливал сейчас негр, проходивший по скверу! Мне показалось, что напиток этот должен быть очень вкусный, а у меня пересохло в горле, и мне думается, что глоток-другой был бы мне в превосходной степени полезен!

— Так что же, можно сейчас крикнуть негра, и он вам нальет стакан этого белого вина, за который вы заплатите ему один су! Но почему вы это называете «горьким»?

— Утром пьют всегда «горькое», а за обедом на третье подают «сладкое», — пояснил он. — Но вы говорите, что это стоит всего только один су? Так дешево?

— Да! Эй, торговец, налей вот этому господину стакан твоего вина! — крикнул я.

Язон при этом боязливо и испуганно оглянулся кругом, словно опасаясь, что его кто-нибудь мог увидеть пьющим дешевое вино; затем, взяв стакан, выпил его одним духом.

— Пфуй! — воскликнул он, делая страшную гримасу, — Да это какая-то сыворотка! Я думал, что оно гораздо вкуснее!

— Вы, вероятно, рассчитывали на добрый грог с ромом, корицей и гвоздикой! — засмеялся я. — В таком случае вы ошиблись!

ГЛАВА V

Кто желает купить моих плодов, моих чудесных плодов из Роковея?

Некоторое время Язон упорно молчал, а когда наконец снова раскрыл рот, то для того, чтобы разразиться бранью по адресу этого омерзительного голландского напитка. Почему простое белое вино он считал голландским, я понять не мог, — разве только потому, что оно внушало ему отвращение.

Вскоре явился Дирк, и мы втроем направились к набережной — полюбоваться на суда. Часов около девяти мы поднялись по Уолл-стрит, и тогда уже две трети населения толпились на улицах, стремясь к месту гулянья негров.

Показав Язону по пути важнейшие здания, мы вышли за город и пошли за толпой к тому обширному плацу, где обыкновенно производились учения солдат, но который почему-то именовался парком. Здесь гулянье было уже в полном разгаре.

Для Дирка и для меня это зрелище не представляло ничего нового, но Язон еще никогда не видел ничего подобного. В Коннектикуте очень мало негров, да и те находятся в таком униженном положении, что стали, что называется, ни рыба ни мясо, и в Новой Англии никогда даже не слышали о том, что возможны какие бы то ни было праздники, кроме церковных или политических.

В первый момент Язон был положительно скандализован этой пляской, музыкой, шумом, производимыми пестрой, движущейся и беснующейся толпой. Девять десятых негров города Нью-Йорка и всей округи собрались здесь, на этой равнине, и веселились без удержу, как истинные дети знойной Африки: пили, пели, били в барабаны, кружились, плясали, кувыркались, хохотали во все горло, захлебываясь своим весельем. Множество белых в качестве зрителей вмешивались в толпу; особенно много было детей и молодежи. Мы уже около двух часов толкались в этой толпе; даже Язон настолько осмелел, что решался проявлять признаки удовольствия, как вдруг я потерял своих товарищей и, бредя наугад, наткнулся на группу девушек и девочек различных возрастов, нарядных и сдержанных, в которых сразу можно было признать девушек из хороших семейств. Некоторые из них были уже вполне взрослые, а одна особенно привлекла мое внимание своей грацией и миловидностью. Она была просто, но элегантно одета и когда приблизилась ко мне, мне показалось, что она мне знакома. Услышав звук ее нежного голоса, я сразу понял, что это та самая прелестная маленькая девочка, из-за которой лет шесть-семь тому назад я, будучи мальчуганом, дрался с мальчишкой-мясником.

Встретившись взглядом с девушкой, я осмелился отвесить ей низкий поклон, а она улыбнулась, как при встрече со старым знакомым, затем, вся покраснев, сделала мне глубокий реверанс и тотчас же поспешила заговорить со своими спутницами. Что же мне оставалось после этого делать? Я надеялся было, что сопровождавшая Аннеке старая негритянка узнает меня, но — увы! — старуха Катринке, как ее называли, продолжала давать барышням объяснения, ни мало не интересуясь мной.

— А вот, мисс Аннеке, — воскликнула наконец негритянка, — и молодой человек, которого вам, вероятно, приятно будет видеть!

Я обернулся и увидел у себя за спиной Дирка.

Дирк с веселым лицом приблизился к группе и, отвесив общий поклон, дружески поздоровался с моей хорошенькой незнакомкой, назвав ее кузиной Аннеке. «Так это и есть мисс Анна Мордаунт, как ее называют в английском обществе, единственная дочь и богатая наследница мистера Мордаунта. Значит, у Дирка вкус лучше, чем я ожидал!» — подумал я. В этот момент он, обернувшись, увидел меня и, сделав мне знак подойти, не без некоторой гордости и самодовольства представил меня своей кузине.

— Кузина Аннеке, это Корни Литльпэдж, о котором я вам так много и часто говорил. Будьте к нему благосклонны!

Мисс Мордаунт на это мило улыбнулась и сделала грациознейший реверанс, но при этом мне показалось, что она силилась удержаться от смеха. Я низко склонился в ответ, бормоча бессвязные любезности, как вдруг неожиданный возглас негритянки заставил меня поднять на нее глаза. Старуха дернула свою барышню за рукав и стала что-то оживленно шептать ей на ухо. Аннеке заметно покраснела и, взглянув на меня, одарила меня поистине очаровательной улыбкой.

— Да, теперь я припоминаю, что мистер Литльпэдж мне несколько знаком, — сказала она, обращаясь к кузену. — Катринке сейчас напомнила мне, что он однажды рыцарски вступился за меня. Помните, мистер Литльпэдж, того мальчишку, который обидел меня и которого вы тут же наказали?

— Но будь их двадцать, а не один, всякий приличный человек сделал бы то же самое на моем месте!

— Двадцать и даже больше, маленьких или больших, безразлично, вы можете быть спокойны, кузина, у вас не будет недостатка в защитниках! — заявил Дирк.

— В одном я уверена, кузен, — проговорила Аннеке, протянув ручку моему другу, — что мистер Литльпэдж, который не был тогда еще мистером Литльпэджем, меня не знал, и я не вправе была рассчитывать на его заступничество.

— Странно, Корни, что ты никогда не говорил мне об этом ни слова! Даже вчера, когда я ему показал Лайлакбеш и говорил о вас, кузина, он не заикнулся об этом случае.

— Дело в том, что я не знал, что имел счастье вступиться за мисс Мордаунт! Но мистер Ныокем стоит у тебя за спиной и, вероятно, жаждет быть представленным твоей кузине!

Представление состоялось, и Язон был в свою очередь награжден улыбкой и реверансом, на которые он ответил самым педантическим поклоном, после чего, воспользовавшись моментом, когда мисс Мордаунт говорила с Дирком о семейных делах, слегка дернул меня за рукав и, отведя меня немного в сторону, самым таинственным образом сказал: